TIBET-NEWWAYTRAVEL
Надежда Кайденко
была 24 февраля 14:50
Фотоальбом

Хижина «Цаотан» поэта Ду Фу

Дуфу (712–770) — великий китайский поэт эпохи Тан.

Хижина «Цаотан» поэта Дуфу расположена на берегу ручья Хуанхуаси за западными воротами в городе Чэнду. Она является жильем великого поэта Ду Фу династии Тан. На самом деле, обитель поэта уже давно не существует, сегодняшняя хижина «Цаотан» является красивым садом, построенным поздними поколениями в честь поэта Ду Фу.

 

Взирая на священную вершину

 

Великая горная цепь —

К острию острие!

 

От Ци и до Лу

Зеленеет Тайшань на просторе.

 

Как будто природа

Собрала искусство свое,

 

Чтоб север и юг

Разделить здесь на сумрак и зори.

 

Родившись на склонах,

Плывут облака без труда,

 

Завидую птицам

И в трепете дивном немею.

 

Но я на вершину взойду

И увижу тогда,

 

Как горы другие

Малы по сравнению с нею.

737 г.

 

Вы можете почитать стихи поэта Дуфу в переводах А. И. Гитовича.

                      Моя хижина

                           Плыву на утлой лодке.
                           Предо мной

                           Ряды утесов
                           Берег стерегут.

                           В Дунчэне
                           Снова засуха и зной,

                           И воздух там -
                           Как будто хворост жгут.

                           Лишь тени скал
                           Уже издалека

                           Нас укрывают
                           Синевой своей.

                           Торопится
                           Великая река,

                           Чтоб с дальним морем
                           Слиться поскорей.

                           Река бурлит,
                           Прокладывая путь

                           Среди утесов -
                           Скопища мечей,

                           И ветер свищет,
                           Надрывая грудь,

                           При свете поздних
                           Солнечных лучей.

                           И вот -
                           Ущелья узкие врата,

                           Где еле-еле
                           Лодки проскользнут.

                           Дивимся:
                           Сколько вложено труда

                           В канал,
                           Что люди прорывали тут.

                           С древнейших,
                           С незапамятных времен

                           Он вьется,
                           Как гигантская змея,

                           И по нему везут
                           Из двух сторон

                           Пеньку и соль
                           В родные мне края.

                           Я был скитальцем
                           В дальней стороне,

                           Я смешивался
                           С грязью и песком,

                           Но возвращаюсь,
                           Как пристало мне,

                           Ни славой,
                           Ни богатством не влеком.

                           У хижины моей
                           Давным-давно

                           На берегу пруда
                           Цветут цветы -

                           Здесь
                           Даже деревенское вино

                           Спасает
                           От житейской суеты.

                           Здесь я
                           Непостижимое постиг:

                           Прекрасны ночи,
                           И прекрасны дни.

                           Я к униженьям бедности
                           Привык,

                           А власть и деньги -
                           Ни к чему они.

                           Состарили меня
                           Года войны,

                           Но сохранилось
                           Ветхое жилье.

                           Под тихим светом
                           Молодой луны

                           Смирилось
                           Сердце старое мое,

                           И снова
                           Наслаждаюсь красотой,

                           И рад я
                           Наступающему дню.

                           И пусть себя -
                           И сердцем и душой -

                           С великими мужами
                           Не сравню,

                           Но вечерами,
                           Что как сон тихи,

                           Я размышляю
                           И пишу стихи.

                                                767 г.
Моя хижина Плыву на утлой лодке. Предо мной Ряды утесов Берег стерегут. В Дунчэне Снова засуха и зной, И воздух там - Как будто хворост жгут. Лишь тени скал Уже издалека Нас укрывают Синевой своей. Торопится Великая река, Чтоб с дальним морем Слиться поскорей. Река бурлит, Прокладывая путь Среди утесов - Скопища мечей, И ветер свищет, Надрывая грудь, При свете поздних Солнечных лучей. И вот - Ущелья узкие врата, Где еле-еле Лодки проскользнут. Дивимся: Сколько вложено труда В канал, Что люди прорывали тут. С древнейших, С незапамятных времен Он вьется, Как гигантская змея, И по нему везут Из двух сторон Пеньку и соль В родные мне края. Я был скитальцем В дальней стороне, Я смешивался С грязью и песком, Но возвращаюсь, Как пристало мне, Ни славой, Ни богатством не влеком. У хижины моей Давным-давно На берегу пруда Цветут цветы - Здесь Даже деревенское вино Спасает От житейской суеты. Здесь я Непостижимое постиг: Прекрасны ночи, И прекрасны дни. Я к униженьям бедности Привык, А власть и деньги - Ни к чему они. Состарили меня Года войны, Но сохранилось Ветхое жилье. Под тихим светом Молодой луны Смирилось Сердце старое мое, И снова Наслаждаюсь красотой, И рад я Наступающему дню. И пусть себя - И сердцем и душой - С великими мужами Не сравню, Но вечерами, Что как сон тихи, Я размышляю И пишу стихи. 767 г.
Восстановленная хижина великого поэта.
Восстановленная хижина великого поэта.
Написано в джонке, когда прилетели ласточки

                             Опять весной
                             Гляжу я на долину,

                             Печальный гость
                             В безрадостном краю,

                             И ласточек,
                             Несущих в клюве глину,

                             Я снова
                             За работой застаю.

                             Когда-то вы
                             В мой садик прилетали

                             И видели
                             Клочок моей земли,

                             А ныне
                             Небольшая ваша стая

                             Меня застала
                             От него вдали.

                             Вы, ласточки,
                             На севере и юге,

                             Не сломленные
                             Вечною борьбой,

                             Чем отличаетесь,
                             Мои подруги,

                             От странника,
                             Гонимого судьбой?

                             Вот вы щебечете
                             На мачте джонки,

                             И вскоре
                             Улетите вы опять.

                             А мне, скитальцу,
                             На чужой сторонке -

                             Мне стыдно:
                             Надо слезы утирать.

                                               770 г.
Написано в джонке, когда прилетели ласточки Опять весной Гляжу я на долину, Печальный гость В безрадостном краю, И ласточек, Несущих в клюве глину, Я снова За работой застаю. Когда-то вы В мой садик прилетали И видели Клочок моей земли, А ныне Небольшая ваша стая Меня застала От него вдали. Вы, ласточки, На севере и юге, Не сломленные Вечною борьбой, Чем отличаетесь, Мои подруги, От странника, Гонимого судьбой? Вот вы щебечете На мачте джонки, И вскоре Улетите вы опять. А мне, скитальцу, На чужой сторонке - Мне стыдно: Надо слезы утирать. 770 г.
 Белый конь

                             Конь примчался
                             С северо-востока.

                             Стрелами
                             Седло его пробито.

                             Жаль того,
                             Кто пал в бою жестоком, -

                             Что теперь
                             Узнаешь об убитом?

                             Может, рядом с ним,
                             На поле боя,

                             Нашего
                             Сразили полководца...

                             Смерть сейчас
                             Бредет любой тропою, -

                             Знаю,
                             Много слез еще прольется.

                                                      770 г.
Белый конь Конь примчался С северо-востока. Стрелами Седло его пробито. Жаль того, Кто пал в бою жестоком, - Что теперь Узнаешь об убитом? Может, рядом с ним, На поле боя, Нашего Сразили полководца... Смерть сейчас Бредет любой тропою, - Знаю, Много слез еще прольется. 770 г.
Поднимаясь против течения по реке Сяншуй,
                            выражаю свои чувства

                           Еще во время мира
                           Стал я старым,

                           А ныне - стар,
                           Да и к тому же болен.

                           Жизнь нанесла мне
                           Многие удары,

                           И рано поседел я
                           Поневоле.

                           Скитаясь
                           Между четырьмя морями,

                           Не зная,
                           Как бы прокормиться даже,

                           С родными
                           Редко вижусь и друзьями,

                           А больше -
                           С новой молодежью нашей.

                           Склоняя голову,
                           Меня смиренно

                           Учили старцы
                           Добрым быть с народом,

                           А молодые -
                           Грубо и надменно

                           Смеются надо мной,
                           Как над уродом.

                           Мечты мои
                           Убиты нищетою,

                           Избороздил я
                           Сторону чужую,

                           И, покидая Сычуань
                           Весною,

                           Теперь по южным звездам
                           Путь держу я.

                           На лодке мчусь -
                           Кругом весна в разгаре,

                           На берегах,
                           Во всей красе и силе.

                           Вдали, в горах -
                           Могила государя,

                           Где кости мудреца
                           Давно уж сгнили.

                           С тех пор века
                           Народ живет в печали,

                           Бесстыдно
                           Угнетаемый властями.

                           Цзя И и Цюй Юань
                           Так тосковали,

                           Что, не стерпев,
                           Себя убили сами.

                           Я думаю
                           О душах их печальных,

                           Быть может,
                           Здесь витающих безмолвно.

                           Темнеют скалы
                           У воды хрустальной,

                           И дальше в лес
                           Плывем мы через волны.

                           Гребцы поют
                           И бодро правят лодкой,

                           Как будто бы
                           Вина хлебнули малость.

                           Поют, а все ж
                           На поворотах четко

                           Сигналят,
                           Забывая про усталость.

                           Всегда полезно
                           Знание предмета,

                           Гляжу: любой гребец -
                           Искусный мастер.

                           А вот правителей искусных -
                           Нету,

                           Иль просто их
                           Не подпускают к власти?

                           Темнеют краски,
                           Вечер наступает,

                           И стаи змей
                           Ползут к ночному ложу.

                           Медведей на деревьях
                           Мгла скрывает,

                           И тигры
                           Стерегут их у подножья.

                           Куда влекусь я
                           К своему ночлегу?

                           Хочу
                           Средь постоянного скитанья

                           Хорошему
                           Поведать человеку

                           Свою печаль -
                           И подавить рыданья.

                                                   769 г.
Поднимаясь против течения по реке Сяншуй, выражаю свои чувства Еще во время мира Стал я старым, А ныне - стар, Да и к тому же болен. Жизнь нанесла мне Многие удары, И рано поседел я Поневоле. Скитаясь Между четырьмя морями, Не зная, Как бы прокормиться даже, С родными Редко вижусь и друзьями, А больше - С новой молодежью нашей. Склоняя голову, Меня смиренно Учили старцы Добрым быть с народом, А молодые - Грубо и надменно Смеются надо мной, Как над уродом. Мечты мои Убиты нищетою, Избороздил я Сторону чужую, И, покидая Сычуань Весною, Теперь по южным звездам Путь держу я. На лодке мчусь - Кругом весна в разгаре, На берегах, Во всей красе и силе. Вдали, в горах - Могила государя, Где кости мудреца Давно уж сгнили. С тех пор века Народ живет в печали, Бесстыдно Угнетаемый властями. Цзя И и Цюй Юань Так тосковали, Что, не стерпев, Себя убили сами. Я думаю О душах их печальных, Быть может, Здесь витающих безмолвно. Темнеют скалы У воды хрустальной, И дальше в лес Плывем мы через волны. Гребцы поют И бодро правят лодкой, Как будто бы Вина хлебнули малость. Поют, а все ж На поворотах четко Сигналят, Забывая про усталость. Всегда полезно Знание предмета, Гляжу: любой гребец - Искусный мастер. А вот правителей искусных - Нету, Иль просто их Не подпускают к власти? Темнеют краски, Вечер наступает, И стаи змей Ползут к ночному ложу. Медведей на деревьях Мгла скрывает, И тигры Стерегут их у подножья. Куда влекусь я К своему ночлегу? Хочу Средь постоянного скитанья Хорошему Поведать человеку Свою печаль - И подавить рыданья. 769 г.
Прибыл гость

                        Прибыл гость
                        С берегов отдаленного моря,

                        Жемчуга подарил он мне -
                        Слезы русалок.

                        На жемчужинах -
                        Знаков неясных узоры,

                        Я прочесть попытался -
                        Но не разгадал их.

                        Я бамбуковый короб
                        Тогда изготовил,

                        Чтобы жемчуг хранить
                        Для уплаты налога.

                        Но гляжу: превратился он
                        В капельки крови,

                        И со мною опять
                        Нищета и тревога.

                                             769 г.
Прибыл гость Прибыл гость С берегов отдаленного моря, Жемчуга подарил он мне - Слезы русалок. На жемчужинах - Знаков неясных узоры, Я прочесть попытался - Но не разгадал их. Я бамбуковый короб Тогда изготовил, Чтобы жемчуг хранить Для уплаты налога. Но гляжу: превратился он В капельки крови, И со мною опять Нищета и тревога. 769 г.
Красный феникс

                             Ты различаешь,
                             Как в тумане синем

                             Горы Хэншань
                             Раскинуты отроги?

                             Там красный феникс
                             На ее вершине

                             Склоняется
                             В печали и тревоге.

                             Он шею вытянул
                             В немом усилье,

                             Чтобы друзей
                             Увидеть издалека.

                             Сжат клюв могучий,
                             И повисли крылья,

                             Удручена душа его
                             Глубоко.

                             Как он жалеет
                             На вершине горной

                             О том, что в сети
                             Попадают птицы,

                             И даже самым малым
                             И проворным

                             Почти немыслимо
                             Освободиться.

                             Плоды бамбука
                             Разделить готов он

                             Среди любого
                             Птичьего собранья.

                             Пусть разозлятся
                             Коршуны и совы -

                             На это он
                             Не обратит вниманья.

                                                 769 г.
Красный феникс Ты различаешь, Как в тумане синем Горы Хэншань Раскинуты отроги? Там красный феникс На ее вершине Склоняется В печали и тревоге. Он шею вытянул В немом усилье, Чтобы друзей Увидеть издалека. Сжат клюв могучий, И повисли крылья, Удручена душа его Глубоко. Как он жалеет На вершине горной О том, что в сети Попадают птицы, И даже самым малым И проворным Почти немыслимо Освободиться. Плоды бамбука Разделить готов он Среди любого Птичьего собранья. Пусть разозлятся Коршуны и совы - На это он Не обратит вниманья. 769 г.
Вечером

                           Вечером, словно старец
                           Вышедший на прогулку,

                           Спину я прислоняю
                           К стенам, нагретым за день.

                           Важно, чтоб в мире этом,
                           В крошечном закоулке,

                           Жители не узнали,
                           Что к новостям я жаден.

                           Все же о них спрошу я
                           Лишь у властей деревни:

                           Иначе я услышу
                           То, чего знать не надо.

                           Птицы давно вернулись
                           К добрым своим деревьям

                           Двери мои закрыты,
                           И зажжена лампада.

                                                  767 г.
Вечером Вечером, словно старец Вышедший на прогулку, Спину я прислоняю К стенам, нагретым за день. Важно, чтоб в мире этом, В крошечном закоулке, Жители не узнали, Что к новостям я жаден. Все же о них спрошу я Лишь у властей деревни: Иначе я услышу То, чего знать не надо. Птицы давно вернулись К добрым своим деревьям Двери мои закрыты, И зажжена лампада. 767 г.
Дикие гуси возвращаются на север

                            Дикие гуси
                            Летели за тысячи ли,

                            Нынче на север
                            Они возвращаются снова.

                            Глядя на странника
                            Этой далекой земли,

                            Пара за парою
                            В путь улетают суровый.

                            Их уже мало осталось
                            На отмели тут,

                            Резко кричат они,
                            Перекликаясь на воле.

                            Ну, а рассказ
                            О письме, что они принесут,

                            Все это, милая,
                            Глупая сказка, не боле.

                                                     770 г.
Дикие гуси возвращаются на север Дикие гуси Летели за тысячи ли, Нынче на север Они возвращаются снова. Глядя на странника Этой далекой земли, Пара за парою В путь улетают суровый. Их уже мало осталось На отмели тут, Резко кричат они, Перекликаясь на воле. Ну, а рассказ О письме, что они принесут, Все это, милая, Глупая сказка, не боле. 770 г.
При виде снега

                         Снег с севера
                         Врывается в Чанша,

                         Летит по воле ветра
                         Над домами.

                         Летит,
                         Листвой осеннею шурша,

                         И с дождиком
                         Мешается в тумане.

                         Пуст кошелек -
                         И не дадут в кредит

                         Налить вина
                         В серебряный мой чайник.

                         Где человек,
                         Что просто угостит?

                         Я жду:
                         Быть может, явится случайно.

                                                   769 г.
При виде снега Снег с севера Врывается в Чанша, Летит по воле ветра Над домами. Летит, Листвой осеннею шурша, И с дождиком Мешается в тумане. Пуст кошелек - И не дадут в кредит Налить вина В серебряный мой чайник. Где человек, Что просто угостит? Я жду: Быть может, явится случайно. 769 г.
На рассвете отправляюсь из Гунъаня

                             На городской стене
                             Ударил сторож

                             Ночною колотушкой
                             В час прощанья.

                             И звездочка
                             На синеве простора

                             Померкла, как всегда -
                             Без опозданья.

                             Я слышал в поле
                             Горький плач народа

                             По тем, кто в битве пал
                             Во имя долга.

                             Жизнь человека,
                             Как весна природы,

                             Увы, не может в мире
                             Длиться долго.

                             Я уплываю в лодке,
                             И не скоро

                             Мой путь окончится,
                             Пройдут недели -

                             Великая река
                             Предстанет взору,

                             Я буду жить там -
                             Вновь, без ясной цели.

                             Я оглянусь
                             На городские стены:

                             За ними
                             Срок немалый мною прожит.

                             Не расстаюсь
                             С лекарством неизменным, -

                             Где б ни был я,
                             Оно всегда поможет.

                                                     768 г.
На рассвете отправляюсь из Гунъаня На городской стене Ударил сторож Ночною колотушкой В час прощанья. И звездочка На синеве простора Померкла, как всегда - Без опозданья. Я слышал в поле Горький плач народа По тем, кто в битве пал Во имя долга. Жизнь человека, Как весна природы, Увы, не может в мире Длиться долго. Я уплываю в лодке, И не скоро Мой путь окончится, Пройдут недели - Великая река Предстанет взору, Я буду жить там - Вновь, без ясной цели. Я оглянусь На городские стены: За ними Срок немалый мною прожит. Не расстаюсь С лекарством неизменным, - Где б ни был я, Оно всегда поможет. 768 г.
 Лунной ночью с лодки смотрю на храм,
                   расположенный вблизи почтовой станции

                       Глубокая полночь вокруг меня,
                       Но я не зажгу свечи -

                       Так ярко горит в небесах луна,
                       Что с нею светло в ночи.

                       За сонными кленами - старый храм
                       С пагодой золотой.

                       Почтовой станции красный дом
                       Над белой стоит водой.

                       Замолкло карканье ворон
                       На городской стене,

                       И цапли на отмели у реки
                       Застыли в блаженном сне.

                       А я, путешествующий старик,
                       Белый от седины,

                       Подняв занавеску, один не сплю,
                       Любуясь блеском луны.

                                                     765 г.
Лунной ночью с лодки смотрю на храм, расположенный вблизи почтовой станции Глубокая полночь вокруг меня, Но я не зажгу свечи - Так ярко горит в небесах луна, Что с нею светло в ночи. За сонными кленами - старый храм С пагодой золотой. Почтовой станции красный дом Над белой стоит водой. Замолкло карканье ворон На городской стене, И цапли на отмели у реки Застыли в блаженном сне. А я, путешествующий старик, Белый от седины, Подняв занавеску, один не сплю, Любуясь блеском луны. 765 г.
Давно на чужбине

                        Только в дальней дороге
                        Поймешь ты людские надежды,

                        Только в странствии долгом
                        Увидишь страданья народа.

                        Сам готов посмеяться
                        Над жалкой своею одеждой -

                        А уж мелким чиновникам
                        Любы чужие невзгоды.

                        Как Ван Цань, я печалюсь,
                        Покинув родную столицу,

                        Как Цзя И, удручен я
                        Народною горькою долей.

                        Так не стоит, пожалуй,
                        Рассказывать вам о лисицах, -

                        Если барсы и тигры
                        Бесчинствуют нынче на воле.

                                                      768 г.
Давно на чужбине Только в дальней дороге Поймешь ты людские надежды, Только в странствии долгом Увидишь страданья народа. Сам готов посмеяться Над жалкой своею одеждой - А уж мелким чиновникам Любы чужие невзгоды. Как Ван Цань, я печалюсь, Покинув родную столицу, Как Цзя И, удручен я Народною горькою долей. Так не стоит, пожалуй, Рассказывать вам о лисицах, - Если барсы и тигры Бесчинствуют нынче на воле. 768 г.
Древние раскопки. Эпоха Тан. Более 1300 лет назад здесь жили люди.
Древние раскопки. Эпоха Тан. Более 1300 лет назад здесь жили люди.
 Между Янцзыцзяном и рекой Хань

                       Я - путник, скитающийся давно
                       Меж двух величавых рек,

                       Ненужный ученый - в чужом краю
                       Затерянный человек.

                       Брожу я от родины вдалеке,
                       И некому мне помочь,

                       И я одинок, подобно луне
                       В долгую зимнюю ночь.

                       Близится горестный мой закат,
                       Но душа еще молода.

                       Быть может, не будут болезни мои
                       Мучить меня всегда?

                       Я слышал, что в древние времена
                       Кормили старых коней

                       Отнюдь не за то, что они могли
                       Работать на склоне дней.

                                                 769 г.
Между Янцзыцзяном и рекой Хань Я - путник, скитающийся давно Меж двух величавых рек, Ненужный ученый - в чужом краю Затерянный человек. Брожу я от родины вдалеке, И некому мне помочь, И я одинок, подобно луне В долгую зимнюю ночь. Близится горестный мой закат, Но душа еще молода. Быть может, не будут болезни мои Мучить меня всегда? Я слышал, что в древние времена Кормили старых коней Отнюдь не за то, что они могли Работать на склоне дней. 769 г.
 Мне снится днем...

                            Стосковавшись
                            По родному краю,

                            Забываюсь я
                            Тяжелым сном...

                            Я не только ночью
                            Засыпаю -

                            Сплю теперь я
                            Даже ясным днем.

                            От цветенья персиков,
                            От зноя

                            Старые глаза мои
                            Хмельны.

                            Солнце
                            Пламенеет над землею -

                            А меня
                            Уже уносят сны.

                            Снится мне,
                            Что жизнь иною стала,

                            К дому нет тропы -
                            Куда ни глянь.

                            Торжествуют тигры
                            И шакалы,

                            Ордами штурмуя
                            Чжунъюань.

                            А проснувшись,
                            Думаю в тревоге:

                            Как войну бы
                            Кончить в этот год

                            И убрать
                            Чиновников с дороги,

                            Грабящих
                            Измученный народ.

                                              767 г.
Мне снится днем... Стосковавшись По родному краю, Забываюсь я Тяжелым сном... Я не только ночью Засыпаю - Сплю теперь я Даже ясным днем. От цветенья персиков, От зноя Старые глаза мои Хмельны. Солнце Пламенеет над землею - А меня Уже уносят сны. Снится мне, Что жизнь иною стала, К дому нет тропы - Куда ни глянь. Торжествуют тигры И шакалы, Ордами штурмуя Чжунъюань. А проснувшись, Думаю в тревоге: Как войну бы Кончить в этот год И убрать Чиновников с дороги, Грабящих Измученный народ. 767 г.
 Ночью

                     Роса опадает, и небо высоко,
                     Осенние воды чисты.

                     В пустынных горах, в одиночестве, ночью,
                     Страшится душа темноты.

                     А парусник тоже один на причале -
                     Там еле горят огоньки.

                     Удары вальков я с трудом различаю,
                     Настолько они далеки.

                     Вторично цветут для меня хризантемы,
                     Слабею я день ото дня.

                     И дикие гуси письма не приносят -
                     Они не жалеют меня.

                     На звезды гляжу, опираясь на посох,
                     Дорога моя далека.

                     И, кажется, тянется прямо к столице
                     Серебряная река.

                                                         766-767 гг.
Ночью Роса опадает, и небо высоко, Осенние воды чисты. В пустынных горах, в одиночестве, ночью, Страшится душа темноты. А парусник тоже один на причале - Там еле горят огоньки. Удары вальков я с трудом различаю, Настолько они далеки. Вторично цветут для меня хризантемы, Слабею я день ото дня. И дикие гуси письма не приносят - Они не жалеют меня. На звезды гляжу, опираясь на посох, Дорога моя далека. И, кажется, тянется прямо к столице Серебряная река. 766-767 гг.
  Поднявшись на высоту

                     Стремителен ветер, и небо высоко.
                     В лесу обезьяны вопят.

                     Над чистой, осенней водою потока
                     Осенние птицы летят.

                     Осенние листья кружат, опадая,
                     Багряны они и легки,

                     И тянутся вдаль от родимого края
                     Просторы Великой реки.

                     Куда меня гнало и гонит доныне
                     По тысячам разных дорог?

                     На старой террасе, на горной вершине,
                     Я снова совсем одинок.

                     Сижу, позабывший о прежней отраде,
                     Покрыла виски седина -

                     Печальный изгнанник, сижу я, не глядя
                     На чару хмельного вина.

                                                        767 г.
Поднявшись на высоту Стремителен ветер, и небо высоко. В лесу обезьяны вопят. Над чистой, осенней водою потока Осенние птицы летят. Осенние листья кружат, опадая, Багряны они и легки, И тянутся вдаль от родимого края Просторы Великой реки. Куда меня гнало и гонит доныне По тысячам разных дорог? На старой террасе, на горной вершине, Я снова совсем одинок. Сижу, позабывший о прежней отраде, Покрыла виски седина - Печальный изгнанник, сижу я, не глядя На чару хмельного вина. 767 г.
 О чем вздыхаю



                             Честолюбья -
                             Нет давно со мною,

                             У чужих
                             Живу на попеченье.

                             Вся страна
                             Охвачена войною,

                             Не вернуться мне
                             В мое селенье.

                             Я подобен
                             Бедной обезьяне,

                             Плачущей
                             Во время снегопада.

                             К временам
                             Удэ и Кайюаня

                             Нам давно бы
                             Возвратиться надо.

                                             767 г.
О чем вздыхаю Честолюбья - Нет давно со мною, У чужих Живу на попеченье. Вся страна Охвачена войною, Не вернуться мне В мое селенье. Я подобен Бедной обезьяне, Плачущей Во время снегопада. К временам Удэ и Кайюаня Нам давно бы Возвратиться надо. 767 г.
Сокол с широко раскрытым клювом

                             Печальна участь
                             Сокола больного -

                             Он одинок
                             И презираем всеми.

                             На дереве,
                             У берега речного,

                             Он укрывается
                             В ночное время.

                             А днем сидит
                             В тени зеленой кроны,

                             Как бы готовый
                             Броситься с размаха.

                             Его увидев,
                             Гуси и вороны

                             Напрасно
                             В сторону летят от страха.

                             Где гордый облик
                             Старого героя,

                             Когда с врагом
                             Сражался он на воле?

                             Так поредели перья,
                             Что порою

                             На них немыслимо
                             Смотреть без боли.

                             И с каждым днем
                             Его слабеют силы -

                             Теперь и коршун
                             Может спорить с ними.

                             А раньше
                             В облаках его носило

                             Высоко -
                             Над орлами молодыми.

                             Речные волны
                             Гневный гонит ветер,

                             И горы высятся,
                             Во мгле темнея.

                             Заснули
                             Гималайские медведи,

                             В лесную чащу
                             Уползают змеи.

                             О, если б был
                             Здоров он, как и прежде, -

                             То камнем бы
                             Кидался за добычей.

                             Но болен сокол.
                             Места нет надежде:

                             Жить без сраженья -
                             Не его обычай.

                                                768 г.
Сокол с широко раскрытым клювом Печальна участь Сокола больного - Он одинок И презираем всеми. На дереве, У берега речного, Он укрывается В ночное время. А днем сидит В тени зеленой кроны, Как бы готовый Броситься с размаха. Его увидев, Гуси и вороны Напрасно В сторону летят от страха. Где гордый облик Старого героя, Когда с врагом Сражался он на воле? Так поредели перья, Что порою На них немыслимо Смотреть без боли. И с каждым днем Его слабеют силы - Теперь и коршун Может спорить с ними. А раньше В облаках его носило Высоко - Над орлами молодыми. Речные волны Гневный гонит ветер, И горы высятся, Во мгле темнея. Заснули Гималайские медведи, В лесную чащу Уползают змеи. О, если б был Здоров он, как и прежде, - То камнем бы Кидался за добычей. Но болен сокол. Места нет надежде: Жить без сраженья - Не его обычай. 768 г.
 Написано в лодке в последний день "холодной пищи"

                              Себя я принуждаю
                              Пить вино

                              Из-за того,
                              Что пища холодна.

                              На мне -
                              Убор отшельника давно,

                              Вокруг меня -
                              Покой и тишина.

                              Плыву я тихо
                              В лодке по реке,

                              А кажется,
                              Что по небу плыву,

                              И старыми глазами
                              Вдалеке

                              Цветы я различаю
                              И траву.

                              А бабочки
                              Танцуют танец свой

                              У занавески
                              Моего окна.

                              И белых птиц,
                              Слетевшихся гурьбой,

                              Уносит по течению
                              Волна.

                              За облака,
                              За кручи темных гор

                              Гляжу я вдаль
                              За десять тысяч ли:

                              Хочу увидеть
                              Севера простор,

                              Там, где Чанъань
                              Раскинута вдали.

                                                770 г.
Написано в лодке в последний день "холодной пищи" Себя я принуждаю Пить вино Из-за того, Что пища холодна. На мне - Убор отшельника давно, Вокруг меня - Покой и тишина. Плыву я тихо В лодке по реке, А кажется, Что по небу плыву, И старыми глазами Вдалеке Цветы я различаю И траву. А бабочки Танцуют танец свой У занавески Моего окна. И белых птиц, Слетевшихся гурьбой, Уносит по течению Волна. За облака, За кручи темных гор Гляжу я вдаль За десять тысяч ли: Хочу увидеть Севера простор, Там, где Чанъань Раскинута вдали. 770 г.
       Полная луна

                           Луна восходит,
                           Озарив простор,

                           В реке сияя
                           Каждою волной.

                           И на циновках на моих
                           Узор

                           Отчетливо я вижу
                           В час ночной.

                           А где-то там,
                           За десять тысяч ли,

                           На родине,
                           Что не забыта мной, -

                           Уже цветы,
                           Наверно, расцвели

                           Под этой же
                           Спокойною луной.

                                             766 г.
Полная луна Луна восходит, Озарив простор, В реке сияя Каждою волной. И на циновках на моих Узор Отчетливо я вижу В час ночной. А где-то там, За десять тысяч ли, На родине, Что не забыта мной, - Уже цветы, Наверно, расцвели Под этой же Спокойною луной. 766 г.
Восковая фигура великого поэта.
Восковая фигура великого поэта.
 Ночью

                           О берег ветер бьется.
                           Даль туманна.

                           Моя свеча
                           Мигает еле-еле.

                           Кричат на перевале
                           Обезьяны,

                           Во мгле
                           Речные птицы пролетели.

                           Хочу с мечом суровым
                           Подружиться,

                           Сижу в коротком платье
                           Не в халате.

                           Клубятся дым и пыль
                           Вокруг столицы,

                           И я вздыхаю
                           О своем закате.

                                                767 г.
Ночью О берег ветер бьется. Даль туманна. Моя свеча Мигает еле-еле. Кричат на перевале Обезьяны, Во мгле Речные птицы пролетели. Хочу с мечом суровым Подружиться, Сижу в коротком платье Не в халате. Клубятся дым и пыль Вокруг столицы, И я вздыхаю О своем закате. 767 г.

Комментарии к альбому

Margaritka
стихи проникновенные. никогда ранее не была знакома с творчеством и даже мс именем этого поэта. Спасибо, Надя, за красивую подборку стихов с фото!
Irina_Sheina
Благодарю Надежду за фото, сделанные с любовью с прекрасному. Стихи понравились, хоть и полны грусти и тоски, но так душевны.
Войдите, чтобы оставить свой комментарий.